"О моей библиотеке"
Прежде всего я поздравляю не только всех ныне здравствующих работников библиотеки, но и всех ученых, работавших и работающих в области истории социальных наук (в том числе и в области истории социализма и марксизма), с юбилеем уникального культурного учреждения. Десятки крупных ученых выросли в этом здании, и не только нашей страны. Я не буду говорить об уникальности библиотеки (в мировом масштабе), об этом сказано. Я не буду, да и не могу говорить обо всех тех, кто создавал, развивал и поддерживал библиотеку. Честь им и хвала. Сотни исследований, книг и статей – памятник им.
На 3-м курсе исторического факультета у нас была библиотечная практика. Я мечтал попасть в библиотеку ИМЭЛ – там были итальянские газеты, а я специализировался по истории Италии. Литература, связанная с I Интернационалом, входила в область моих интересов, и благодаря И. С. Галкину и К. Ф. Мизиано я попал в библиотеку. С тех пор – студентом, потом сотрудником Института, сейчас пенсионером – я являюсь ее читателем.
И с самого первого дня работники библиотеки мне оказывали всяческую помощь, учили меня. От старейших работников (Е. А. Старосельской и др.) я узнавал тайны каталогов, меня учили, а иногда и делали за меня работу (Е. М. Золотухина, М. Д. Дворкина и др.). Позднее, когда я был в командировке в Будапеште и Дрездене, мое знание систем и типов каталогов вызывало у тамошних работников удивление и уважение. В Дрездене довольно сумрачный человек (у него была картотека книг, «ушедших» в СССР) сказал мне – у вас хорошая школа. Со Старосельской связано мое первое открытие. Я исследовал итальянскую газету «Gazettino rosa», перевел название как «красная газета» - хоть меня и смущала эта «rosa», вообще-то, «красная» по-итальянски – «rossa». Когда я спросил, нет ли хоть одного оригинального номера, чтобы посмотреть цвет газеты, Старосельская выяснила, что это был сатирический листок – его название значит «колючая (rosa – роза) газетенка».
Впервые в библиотеке я составил для себя список работ Стеклова (на них обратили мое внимание). Я не мог от стариков узнать много о Рязанове – это понятно, он не был еще реабилитирован, и говорить о нем было просто опасно. В этой связи вспоминаю еще об одном эпизоде. Один из старейших работников библиотеки А. Ф. Васин, прекрасно знавший и помнивший даже внешний вид книги – ее формат, переплет и т.п., показал мне издания, которые принадлежали самому Д. Б. Рязанову – у них свой переплет. И рассказал, что Рязанов создал и переплетную и реставрационные мастерские. Если книги случайно попадали не на свое место, то А. Ф. Васин находил их, просто идя между стеллажами. Такое же чутье книги характерно и для работников последующих поколений. Именно им я обязан знанием некоторых библиотечных тайн.
Много раз, когда я не мог найти ту или иную книгу, а чаще всего листовку или брошюру, точно определить ее год и место издания, отсутствующие на титульном листе, мне помогали в этом, вернее, делали это за меня работники библиотеки, и прежде всего Е. М. Золотухина, М. Д.Дворкина, Н. В. Белова. Это была не просто дружеская услуга, это было свойственное всем сотрудникам библиотеки уважение к моей работе (об этом уважении говорили мне и другие сотрудники и исследователи). В этом было и проявление любви к своему делу, и определенная гордость профессионала.