Библиотека до 1931 года и после ... (Из истории Государственной общественно-политической библиотеки, 1921-1941 гг.)
Не зная прошлого библиотеки, нельзя понять ее значение для настоящего и будущего. Для нашей библиотеки, определявшейся замыслами ее основателя Д.Б. Рязанова, характерна, прежде всего, ее индивидуальность. Она должна была стать научной лабораторией изучения социальной истории до 1914 г. В тот период в понятие социальной истории включались история философии и социологии, политическая экономия, право, международные отношения, история социализма во всех его проявлениях и, разумеется, марксоведение.
Библиотека всегда пользовалась поддержкой государства, сохранялась и развивалась при его участии.
Размах работ по собиранию книжных фондов поражает и сегодня. Уже в январе 1921 г. Рязанов поставил перед Организационным Бюро РКП(б) вопрос об ассигновании 50 тысяч рублей золотом на приобретение книг. Представителям Внешторга за рубежом было предложено срочно и аккуратно доставлять грузы для научной работы Института, освободив их от таможенного досмотра, от пошлин и сборов. В июне того же года Рязанов запросил уже 100 тысяч, выделили - 50 тысяч и предусмотрели возможность обращения в ЦК за дополнительными средствами, в случае необходимости.
Речь шла о покупке двух лучших частных европейских библиотек по истории социализма: Теодора Маутнера и Вильгельма Паппенгейма и библиотеки Карла Грюнберга. Рязанов за дополнительными ассигнованиями обратился к В.И. Ленину и Н.И. Бухарину. «Я уже телеграфировал из Вены, что могу купить как библиотеку Грюнберга, так и библиотеку Маутнера. Первая представляет собой богатейшее собрание литературы по истории социализма. Кроме журналов в него входят почти вся литографическая литература, ряд библиографических редкостей и великолепная коллекция утопий. О второй [Маутнера – М.Д.] – мне нечего вам писать. Вы ее хорошо знаете. Это единственное в мире собрание уникумов. Для истории марксизма она просто незаменима. Кроме книг, большое собрание гравюр и портретов, коллекция монет времен революции и большое собрание автографов. Когда в заседании Оргбюро обсуждался вопрос о том, какую сумму мне выдать на покупки, я сказал, что не теряю надежды приобрести обе эти библиотеки. Поэтому принято было постановление, что в этом случае кредит будет увеличен. Я и прошу, чтобы согласно этому постановлению кредит увеличили до 125 тысяч рублей. Необходимо торопиться, потому что японцы, которые для института в Осаке скупают и тут всякие библиотеки (на днях купили библиотеку Бюхера и Госбаха), уже были в Вене. Как Грюнберг, так и Маутнер представляют нам vorverkaufrecht [право преимущественной продажи – М.Д.]. Библиотеку Маутнера уже собиралось приобрести для университета Австрийское правительство, когда в нем сидел Бауэр. Если мы купим эти библиотеки, то мы будем иметь в Москве лучшую в мире библиотеку по социализму. Красин, которому я здесь изложил дело, считает тоже необходимым не упустить этого случая и обещает свое содействие. Необходимо закончить это как можно скорее. Мне придется для этого продлить свой отпуск дней на десять. Жму руки. Рязанов».
На письме Д. Рязанова есть пометка - «Решено дать еще 75 000. Ленин. 26.IX ».
Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о приобретении коллекций 23 сентября 1921 г.: «Деньги на покупку библиотек Грюнберга и Маутнера в размере 75 тысяч золотом перевести на имя Стомонякова с обязательством экономного их расходования и непосредственно владельцам библиотек под личной ответственностью т. Стомонякова».
Приобретенные в 1921 г. коллекции стали основным ядром книжного собрания Института. Библиотека Маутнера и Паппенгейма собиралась с 1876 по 1914 гг. Все книги были доставлены в Москву в 1921-1926 гг. После смерти Маутнера его вдова 30 января 1924 г. получила от Рязанова соболезнование, в котором он отмечал, что в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса часто вспоминают Маутнера как исследователя и страстного собирателя. В письме от 8 марта 1924 г. Рязанов также сообщал ей, что книги Маутнера разделены на две части – большая часть помещена в кабинете по истории социализма, меньшая – находится в кабинете К. Маркса и Ф. Энгельса. Фотография Маутнера, - обещал Рязанов, - будет висеть либо в кабинете социализма, либо в его кабинете. В брошюре Д.Б. Рязанова об Институте, изданной в 1925 г., и в Бюллетене Института К. Маркса и Ф. Энгельса № 1 за 1926 г. сообщалось о приобретении коллекции, давалась ее характеристика и приводились краткие биографические данные прежних владельцев. В фонде библиотеки частично сохранились рукописные каталоги немецкой и французской части коллекции. Только в кабинет Германии поступили 30 владельческих коробок с брошюрной литературой по истории социал-демократии, социализму, коммунизму, анархизму, почти полный набор брошюр А. Бебеля и В. Либкнехта.
Библиотека К. Грюнберга (1861-1940), австрийского социал-демократа, издателя «Archiv fur die Geschichte des Sozialismus und der Arbeiterbewegung», состояла из 10 000 томов по политической истории, рабочему движению, политэкономии. Библиотека собиралась К. Грюнбергом с 1886 по 1918 гг. Д.Б. Рязанов не только знал владельцев этих библиотек, но в годы эмиграции пользовался их собраниями. Уже в 1921 г., после двух поездок Рязанова за границу, в Институт прибыли 240 ящиков с книгами. Доклады Рязанова о результатах его поездок в Германию слушались на заседании Оргбюро ЦК РКП(б) 14 и 18 октября 1921 г. Доклад приняли к сведению и поручили Сливкину перевезти книги в Москву.
С первых шагов Институт был самым крупным и аккуратным покупателем на книжных рынках Западной Европы. Несколько позднее, в 1930-м году, академик М.Н. Покровский вспоминал о книжных приобретениях: «Мы еще не купили ни одной машины, а уже ряд ценнейших рукописей и редчайших изданий плыл к нам на английском миноносце. Точно ли существовал этот миноносец, или это был лишь героический образ, созданный легендой, похожей на ту, которая окружала первые плавания эпохи великих открытий, я не знаю. Говорили о миноносце очень упорно».
Для повседневной работы по комплектованию коллекции архивными материалами и книгами Институт имел так называемых корреспондентов в Германии, Англии, Франции, Бельгии, Швейцарии и США. Особенно эффективно работал в Германии Б.И. Николаевский. В письме в Институт от 15 февраля 1930 г. он сообщал: «Антиквар Залман обещает доставить в Институт корректуры каталогов, которые он высылает только выгодным покупателям… . Рязанов и Цобель по приезде в Берлин осматривают книжные склады… . Если Институт будет иметь возможность получать корректуры, то будет иметь возможность обладать «правом первой ночи». Корректуры антикваров Николаевский присылал дипломатической почтой, их прорабатывали в Москве, проставляя допустимую цену, и срочно, к аукциону, отправляли обратно в Берлин. За год в Институте просматривали более 3000 каталогов. Помимо каталогов сведения о книгах черпались из журналов и газет, фиксировались сообщения о продаже рукописей. Это была гигантская работа, т.к. в первые годы штат состоял из 14 человек и только в 1925 г. его увеличили до 17 сотрудников.
Комплектованием ведали директор и научные руководители кабинетов Института. В каждом кабинете была своя библиотека, которой пользовались и сотрудники других кабинетов, и исследователи. Был и читальный зал с подручной литературой из 11 500 томов, собранием комплектов журналов и справочной библиотекой (5 300 томов). Кабинеты организовывались по гуманитарным направлениям науки: философия, право, социология, политическая экономия, международные отношения, и прежде всего, 1-й кабинет – К. Маркса и Ф. Энгельса. Библиотека каждого кабинета имела свою схему классификации и систему расстановки фондов, в каждом кабинете были 1-2 библиотекаря. В Институте работало много иностранцев, которые специально для этого приезжали в Москву. В докладе Рязанова на заседании Совета Института 30 мая 1925 г. отмечалась «… все возрастающая полнота библиотеки, ее пополнение, которое происходит: 1) путем выписки книг из-за границы, 2) обмена с другими библиотеками, 3) получением ряда мелких провинциальных библиотек (большей частью помещичьих), 4) регулярного получения комплекта новых изданий из книжной палаты. Ненужные книги передаются в Смоленский государственный университет». Обосновав необходимость летней поездки в Германию и Францию для приобретения архивных материалов и книг, Рязанов оценил потребность в средствах в 50 000 рублей.
Кабинетная система обеспечивала исследователям полноту подбора источников по интересующему их вопросу в одном месте. Если не удавалось купить некоторые важные книги, то заказывали их фотокопии в Британском музее, в Библиотеке и архиве СДПГ в Берлине и т.п.
Уже к 1926 г. Библиотека насчитывала около 200 000 томов и среди них 2000 фотокопий. В справке для дирекции о состоянии книжных фондов на 1925 г. отмечалось, что кабинет Англии увеличил фонд по истории Англии вдвое и может конкурировать с любой библиотекой Запада; для кабинета политической экономии приобретена часть литературы из коллекции Мак-Лауда; для кабинета философии – ряд книг, принадлежавших крупнейшему английскому философу Г. Сиджевику, а также коллекция спинозиста XVIII века И. Х. Эдельмана, изучение наследия которого становится возможным благодаря этому собранию. Для кабинета Франции приобретена литература по Французской революции, по истории Парижской коммуны, редчайшие газеты 1840-х годов и др.
Такой объем работ требовал от сотрудников чрезвычайных усилий – они обрабатывали в кратчайшие сроки до 80% получаемой литературы. За 5 лет книжное собрание превратилась в громадную культурную величину и самая молодая библиотека страны стала хранительницей редчайших книжных и архивных коллекций прошлых столетий. В воспоминаниях Д. Кончаловского «От гуманизма к Христу» (Париж, 1971) о библиотеке Института сказано: «Это огромная библиотека по самым различным областям гуманитарных наук. Я находил там сочинения по очень специальным вопросам, вышедшие за рубежом, которые невозможно было найти ни в одной другой библиотеке России. Как объяснить появление таких книг в институте? Объясняется это именно характером Рязанова. Он интересовался всем – начиная от социальных движений XIX в. и кончая синологией. Он просматривал библиографические журналы, общие и специальные, отмечая красным карандашом всякую заинтересовавшую его книгу. Порой, совершенно безотносительно к марксизму, книги выписывались из-за границы. По-видимому, он имел на это неограниченные кредиты. Таким образом, в Институте составилась богатейшая и интереснейшая библиотека в несколько сот тысяч томов только гуманитарных наук».
Не следует думать, что библиотека имела неограниченные возможности для приобретения документов и книг. Шли яростные сражения за уменьшение затрат, иногда переговоры затягивались на годы. Так, коллекция Д. Маккая, английского историка анархизма, первоначально, в 1924 г., оцененная в 12 000 долларов, была приобретена в 1925 г. за 4 000 долларов. В целом коллекция насчитывала не только 3500 книг, но и включала документы, в том числе и об анархисте М. Штирнере. Владелец настаивал на быстрейшем вывозе библиотеки, мотивируя это тем, что ему очень тяжело расставаться с ней.
На примере кабинета германских стран можно показать, что получал исследователь истории Германии в библиотеке кабинета, фонд которого к 1930 г. составлял 54 000 книг, 21 название полных подборок журналов и около 25 500 листовок. Не покидая семи комнат, большого зала с хорами и значительной части подвала, можно было получить источники, которые даже в Германии рассредоточивались в разных архивах и книгохранилищах. Здесь находились работы по общей истории Германии, истории ее культуры, хозяйства, права, собрание по истории германских древностей, по истории крестьянской войны, хорошо была представлена и эпоха просвещенного абсолютизма Фридриха II, периода Французской революции, присутствовали материалы по так называемому «демагогическому движению» (с 1819 г. до середины 1830-х гг.), книги о деятельности буржуазной интеллигенции, об истории тайных обществ, литература радикальных и социалистических течений, полное собрание младогегельянских журналов. Чтобы оценить богатство имеющейся литературы по социальной и рабочей истории, упомянем, что из известной библиографии П. Мамберта (Archiv fur die Geschichte des Sozialismus und der Arbeiterbewegung. Hft. 2-3) в библиотеке нет только нескольких десятков названий, но литературы, не включенной в библиографию по тем же вопросам, в два-три раза больше.
Тщательно подбиралась литература даже по частным вопросам, например по Кельнскому церковному спору и немецко-католическому движению. Что уж говорить о крупных исторических событиях - работы по истории революции 1848-849 гг. занимали две просторные комнаты.
Большим событием было приобретение в 1927 г. коллекции А. Гельферта, австрийского государственного деятеля, собиравшего коллекцию более 60 лет. Она включала 3300 книг, 380 журналов, 1350 брошюр и огромную коллекцию листовок (около 15 000). Гельферт был не только собирателем, коллекционером, но и историком, автором ряда книг, в которых использовались собранные им источники.
В кабинете права хранилась литература по истории и философии права – историческая и гегелевская школы, старое гражданское и уголовное право, учение о государстве и международное право. История политических учений представлена сочинениями выдающихся политических мыслителей и литературой о них (Аристотель, Макиавелли, Боден, Гроций, Гоббс, Пуффендорф, Монтескье, Руссо, Мабли и др.). В кабинете социологии собирались книги о доклассовом обществе (Баховен, Морган, Леббок, Мэн, Тейлор, Ковалевский и др.), работы по истории культуры и этнографии, описание путешествий XVIII – XX вв., а также и литература по истории техники, жилищ, истории брака и семьи.
В кабинете политической экономии помимо общих работ по экономике XVII-XX столетий мы имеем первые издания В. Петти, Д. Локка, Н. Барбона, Д. Норса и др. К жемчужинам коллекции можно отнести и редчайшие, изданные анонимно памфлеты. Широко представлены физиократы и классики, среди них уникальные издания произведений А. Смита, Д. Рикардо, Т. Мальтуса. Хорошо подобрана литература по хозяйственному развитию, по истории денежного обращения и банков, теории стоимости и кризисов, ренты и аграрного вопроса. По рабочему вопросу имеются английские памфлеты и монографии конца XVIII в., редчайшее издание работы Р. Вогана по теории денежного обращения и книга Дж. Маляйнса. Примеров можно приводить много, жаль только, что так мало современных исследователей работают в библиотеке с этими источниками в настоящее время.
Литература по истории России была сосредоточена в кабинете имени Г. В. Плеханова, для нее специально разработали схему классификации. Собирались исследования по общей истории России, по отдельным периодам и эпохам, по экономике и праву, национальному вопросу, сектантству, по истории народных движений. Особо выделялась эмигрантская литература о России и иностранная о России. Дополнительно собирали книги о декабристах, масонах, петрашевцах, о нигилизме, анархизме и народничестве. Особое внимание обращалось на комплектование литературы о политических партиях и движениях, истории РСДРП, РКП и т.д. Руководил кабинетом В. Тер-Ваганян, специалист по истории группы «Освобождение труда». Он подготовил исчерпывающий биобиблиографический указатель, посвященный Г. В. Плеханову, но сохранился только корректурный экземпляр этой работы. Кабинет собирал всю литературу о Плеханове. В 1927 г. Николаевскому удалось найти большую редкость - брошюру «Песни труда», составленную в 1885 г., но так и не опубликованную из-за материальных трудностей группы (даже ее набор не был завершен), предисловие к этой брошюре написал Плеханов. Владелец брошюры просил за нее 100 марок (куплена она была за 80). До сегодняшнего дня это единственный известный в мире экземпляр.
После ареста Тер-Ваганяна литературу из кабинета разместили в так называемом «общем фонде», в библиотеке не сохранилось даже схемы кабинета. Ее удалось разыскать только в бывшем Центральном партийном архиве, ныне - Российском государственном архиве социально-политической истории. Тер-Ваганян написал и сам издал несколько брошюр о состоянии исторической науки, которые не приняли для публикации журналы. Это, прежде всего, «Сеятели безграмотности и невежества» (М., 1926) - о книгах Е. Ярославского, Г. Крамольникова, Н. Эльвова. Тер-Ваганян считал, что эти работы содержат «сплошное эклектическое нагромождение цитат, сшитых белыми нитками, механическое собрание различных точек зрения».
Брошюра Тер-Ваганяна «Две заметки по спорным вопросам истории ВКП» (М., 1926) – первая работа, в которой раскрывался механизм создания культа личности Сталина, путем фальсификации фактов его биографии. Наш экземпляр принадлежал самому И. Сталину и имеет пометки, вероятно, авторов разбираемых книг.
К поездкам Д. Б. Рязанова за книгами тщательно готовились. Так, в 1928 г. сотрудники отдела комплектования сверили с каталогом большой ежегодный заказ на книги (около 5000 названий) и в докладной записке в дирекцию отметили как недостаток - невозможность сделать к этой поездке выписки из журналов и библиографий из-за отсутствия необходимого числа работников. В результате, на дирекции было принято решение обсудить предложения библиотеки, направленные на бесперебойное обслуживание сотрудников Института, а для этого усилить отдел комплектования.
В 1929 г. Рязанов обнаружил серьезное упущение в ситуации с распределением книжных потоков: «Институту стало известно, что через органы Госторга РСФСР, в том числе Межкнигу продаются и вывозятся за границу столь нужные Институту материалы. Все это делается без всякого согласования с Институтом. Антиквариаты Берлина, Парижа, Лондона и других центров Западной Европы усиленно скупают все вывозимые предметы с тем, чтобы предложить Институту приобрести их по весьма высокой расценке». Рязанов добился права предварительного просмотра и отбора литературы для Института из коллекций, предназначенных для вывоза из страны.
В 1928 г. научный руководитель кабинета социализма И. Балог обратился в дирекцию Института с предложением о реорганизации. Он писал:«…необходимо определить положение кабинета «социализма» в окружении национально-исторических кабинетов. Предмет кабинета – история социалистической мысли, но в каждом конкретном случае носитель той или иной социальной системы тесно связан с историей страны, где он жил, рос и действовал. Национально-исторические кабинеты часто поддаются искушению вовлечь в свою орбиту соответствующего социал-мыслителя. Пример: у нас собраны Леру и “Revue Independent”, представляющие энциклопедию социалистической мысли, но она же есть и в кабинете Франции. До нас доходит то, что не берут другие кабинеты. Исходя из вышеизложенного, считаю, что кабинет социализма может быть лишь кабинетом утопического социализма и анархизма». А далее Балог сформулировал ближайшую задачу этого кабинета – составление международной библиографии социализма путем сверки библиографии, составленной Штамхамером, включениея работ, отсутствующих в его библиографии, и составления развернутого содержания социалистических журналов. К сожалению, эти планы так и остались только проектом.
К собранию коллекций и редчайших книг относится прежде всего коллекция утопий. 
«Монархия Мессии» Т. Кампанеллы, изданная в 1633 г. (куплена в Германии в 1928 г. за 980 марок). Книга предназначалась для папы и отстаивала идею всемирного государства во главе с римским папой. Некоторые биографы считают появление этой книги проявлением вынужденного лицемерия мятежного философа. Весь тираж был конфискован, 1500 экземпляров свалены в подвал доминиканского монастыря в Риме. До наших дней дошло 15 экземпляров, наш экземпляр включает также «Рассуждения» Кампанеллы, имеет записи о редкости издания, а также экслибрис, свидетельствующий о его происхождении из знаменитой библиотеки Дж. Линдсема; в этом экземпляре есть рукописные правки и дополнения самого Кампанеллы (32 строки).
Интересна история книги «Республика Океания» Джеймса Гаррингтона 1656 г. издания. Арестованный автор на допросе в 1661 г. в качестве повода для написания книги назвал просьбу парламента и офицеров объяснить, что такое республика. Что он и сделал, написав об этом в форме утопического романа. Набор был конфискован, затем его возвратили автору. Гаррингтона арестовали, и он содержался в тюрьме на острове Св. Николая. На титульном листе книги сохранилась сделанная рукою неизвестного надпись в стихах. Есть мнение, что это рука Гаррингтона. Стихотворение, написанное на титульном листе, было начертано на дверях его тюремной камеры. Гаррингтон считал, что несовершенство его писательского мастерства принесло ему гибель.
Перечислим лишь некоторые из наших редкостей.
Утопический роман 1675 г. издания – «История Северамбов» Верраса д’Аллэ, послуживший прототипом позднейших социальных фантазий.
Произведение анабаптиста Т. Мюнцера (1490-1525 гг.) “Ausgedruckte Emplossung des falschen Glaubens”, 1524 г. издания.
«Новая Атлантида» философа-эмпирика, основателя индуктивного метода Фр. Бекона (1561-1626).
Коммунистическая утопия Дж. Уинстлея «Закон свободы».
Книги Дж. Беллерса (1654-1725), квакера, автора проектов устройства организаций, цель которых - борьба с безработицей и нищетой, проекта учреждения рабочего колледжа всех полезных ремесел, которые дадут богатым прибыль, бедным - достаточные средства к жизни, а юношеству - хорошее воспитание.
Несколько редчайших памфлетов автора романа «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо.
Более 50 произведений выдающегося английского естествоиспытателя Дж. Пристли (1733-1804).
Приобретенная Институтом коллекция так называемых «мазаринад» из 6 томов. Это памфлеты на кардинала Мазарини. По мнению французских специалистов из «Общества мазаринистов» (Париж), мазаринады, хранящиеся в ГОПБ, являются существенным дополнением к коллекциям РГБ – 18 томов, РНБ – 125 томов. Авторы в большинстве своем не известны. Об этих памфлетах Эатеэн писал, что Фронда сражалась пером более, чем шпагой. А один из современников отмечал: «Спорили в парламенте, болтали на улицах, и весь этот огромный гнев рассеивался в словах и книгах».
В библиотеке много владельческих конволютов и аллигатов. Так, один из них состоит из 11 работ XVIII века, авторами которых являются Бриссо, Клоотс и многие другие деятели Французской революции.
Библиотека располагает и уникальными изданиями, сохранившимися только в ГОПБ. Это и работа Г. Бабефа «Reclamation de la villede Roye» (1770 г.), книга К. Турского «Несколько слов русских революционеров по поводу брошюры «Альянс социал-демократии» (1873)», которая важна для понимания генезиса русского бланкизма. Автора библиографии работ Мозеса Гесса – Зильбернера (1958) только наличие нашего экземпляра убедило в действительном существовании этого издания.
Поиски некоторых периодических изданий иногда продолжались по несколько лет, в частности New York Tribune, Deutsche Brusseler-Zeitung за 1846-1848 гг., New World (New York).
У нас почти полная коллекция произведений Марата и среди них редчайший первый номер “Le moniteur” (1789 г.). Такое издание есть еще только в одной парижской библиотеке. В книге поступлений это приобретение имеет заголовок: «Из чемодана тов. Рязанова». Случай весьма характерный для него - передавать в библиотеку литературу, купленную для себя.
Отметим коллекцию редчайших изданий Анахарсиса Клоотца (1753-1794), деятеля Французской революции, которого называли по одному из его произведений - «оратор человеческий».
На многих экземплярах - пометы, посвящения, экслибрисы. К сожалению, мы не смогли составить картотеку помет, а они, безусловно, представляют определенный интерес. Один из примеров – экземпляр книги Шульце-Делича «Рабочий катехизис» из библиотеки Ф. Лассаля с его автографами и запиской Гофштетера от 3 января 1879 г., удостоверяющей принадлежность книги Лассалю и тот факт, что книга передана Густаву Швейцеру для составления библиографии Лассаля. Наш экземпляр полностью соответствует этому описанию, но все записи, отчеркивания, пометы были перенесены, очевидно, Николаевским на другой, купленный им, экземпляр. Такой практикой Николаевский часто пользовался (т.к. за книгу в данном случае просили 700 марок).
В 1926 г. Николаевский попросил прояснить позицию Института относительно целесообразности приобретения книги психиатра Дамерова «Sefeloge Halle» (1853 г.) - специального исследования психики рабочего, покушавшегося в 1850 г. на жизнь прусского короля. Книга была издана с одобрения короля и очень ограниченным тиражом.
В 1920-е годы были куплены библиотеки историка А. Корнилова и русского гегельянца Б. Н. Чичерина. В 1926 г. принято решение о покупке библиотеки Soetbeera (около 2500 экз.). После долгих переговоров владелец, нуждавшийся в деньгах в связи со срочным переездом на другую квартиру, уступил и продал библиотеку за 3100 марок.
Интересна история покупки библиотеки немецкого социал-демократа Г. В. Фабиана. Его вдова обратилась к Николаевскому с предложением купить для Института библиотеку мужа (протоколы заседания Союза коммунистов, письма Лассаля, Маркса, Энгельса). Цену она назначила в 2000 марок за книги и документы. Николаевский считал, что стоит торговаться, но вдова хотела получить срочный ответ. Институт распорядился: «Если не уступит, покупайте за 2000 марок». Николаевский заплатил, сразу забрал автографы и на следующий же день выслал дипломатической почтой в Москву.
Пример того, как в 1924 г. решался вопрос о книжных фондах из помещичьих усадеб, – это библиотека Шебеко (очевидно, что речь шла об имении бывшего русского посла в Вене Н.Н. Шебеко). Белгородский исполком сообщил в президиум ВЦИК, что в бывшем имении Шебеко есть библиотека в 1200 томов на иностранных языках, которая находилась в распоряжении завкома сахарного завода «Профинтерн». На заседании ВЦИК 22 декабря 1924 г. решили передать библиотеку в ведение ИМЭ; в решении значилось: «Обязать ИМЭ взамен передаваемой ему библиотеки создать в имении «Шебекино» библиотеку на русском языке, которая бы обслуживала ближайшее к имению местное население».
Интересно письмо Николаевского Рязанову от 11 декабря 1924 г.: «В Берлине сейчас живет А. Еваленко, в свое время разоблаченный Л. Меньщиковым как агент департамента полиции в Америке, под псевдонимом «Сергей». А сейчас он ушел в торговое дело, ворочает большими делами. Но это уживается с его любовью к книге… С 1890-х годов он собирал библиотеку на иностранных, в основном на английском, языках, литературу по социализму и американскому социальному движению. Верить ему нельзя, т.к. он малокультурный человек. Библиотека состоит из 150 000 томов. Теперь он переезжает в Германию и готов передать свою библиотеку бесплатно, но какому-либо солидному учреждению в России. Он готов передать ее Институту. Просит прислать к нему человека в Америку для получения библиотеки. Отдавая библиотеку, он хочет искупить свою вину, которую страстно жаждет уменьшить. О нем может знать Бонч (Бруевич – М.Д.), который получал у него материалы о духоборах». Институт ответил: «Мы готовы взять библиотеку не как подарок, а купить, только интересное и важное для нас, но мы должны иметь список этого». Еваленко прислал список. Из Института Николаевскому 26 апреля 1926 г. сообщили, что «из списка Еваленко отобрали две книги “Russia under the Autocrat Nicolas I. Vol. 1.2. by J.Golovin” и “St.Petersburg und London in the Years 1852-1864. Vol. 1.2. Von Ch.Fr.Wirtthum”. Просят купить газету «Прогресс». В письме Николаевского от 12 апреля 1926 г. сообщается о приезде Еваленко и его библиотеки, которая уже изрядно поредела, - «то, что осталось, он хочет продать за 1 том – 1 доллар». Николаевский обратил внимание на редкий журнал “Free Press” и написал, что Еваленко запросто отдал ему две книги, полученные от Плеханова, и два письма Плеханова – Еваленко.
Д.Б.Рязанов передал библиотеке 6 томов систематизированных материалов о Всеобщей стачке в Англии 1926 г., подготовленные для Профинтерна. Этот материал имеется только в ГОПБ. Собрание представляет собой опубликованные статьи, вырезки из газет, бюллетени местных рабочих организаций, ежедневные радио-бюллетени Би-би-си. Очень интересен том с анкетой и ответами на нее местных комитетов о причинах поражения стачки, оценка ими деятельности политических партий в это время. К сожалению, материалы эти до сих пор не введены историками в научный оборот.
О читателях библиотеки можно писать бесконечно, о них говорят книги, подготовленные на материалах библиотеки, на страницах многих из них выражена благодарность заботливым библиотекарям. О том, как исследователи приходили в библиотеку, нам рассказал старейший (с 1924 года) читатель - профессор Ю. Данилин. Студентом 5-го курса МГУ он опубликовал маленькую статью о поэзии Г. Гейне, ее отметил Рязанов и пригласил студента к себе на беседу, спросил, пользуется ли он библиотекой ИМЭ. Услышав отрицательный изумленный ответ: «А разве можно пользоваться студенту?», - Рязанов взял его за руку, привел в кабинет Франции и, указав на стеллажи с книгами, сказал: «Все это, молодой человек, ваше». И убеленный сединами профессор, с дрожью в голосе, заключил: «С тех пор ваша библиотека стала и моей» (1963 г.).
В январе 1930 г. на заседании административно-подготовительной комиссии признали необходимым разгрузить кабинеты от библиотечной работы и разработать проект централизации библиотечной работы по Институту. В постановлении дирекции о плане на 1930 г. предусматривалось составление общего каталога на все книжные фонды, которые насчитывали около 50 000 книг, а в дублетном и обменном фонде – 33 500 томов. Предполагалось и увеличение штата библиотеки на 3 единицы, но с оговоркой - «прием новых сотрудников производить осторожно».
Большой интерес представляет последний доклад директора Института Д. Б. Рязанова «о плане на особый квартал 1930 и на 1931 г.». Приведем выдержки из него, относящиеся к библиотеке. «Работа комплектования состоит в том, что нам приходится непрерывно, в течение года, путем изучения антикварных каталогов, путем изучения всяких газетных известий выписывать те или иные книги. В этом году эта работа достигла такого количества завершения, что можно говорить о новом качестве Института – мы совершенно незаметно превратились в одно из богатейших научно-исследовательских учреждений… Работа комплектования дает великолепные результаты, у нас по всем кабинетам проводится систематическая неуклонная работа, которая дала нам возможность создать наиболее богатый в мире научно-исследовательский институт…». В этом последнем докладе подводился итог гигантской работы руководимого Рязановым коллектива.
В феврале 1931 г., спустя почти год после юбилейных торжеств по поводу 60-летия Д. Б. Рязанова, он был арестован, снят с работы и отправлен в ссылку в Саратов, а в 1938 г. вновь арестован и 21 января 1938 г. расстрелян. Институт был на время закрыт, шли обыски в кабинетах.
3 ноября 1931 г. на заседании ЦИК СССР принимается решение об объединении Институтов В. Ленина и К. Маркса и Ф. Энгельса. Период был очень тяжелый. Прежде всего встала проблема объединения библиотек, ее фондов и двух коллективов, к тому же многие сотрудники ИМЭ были арестованы. Было решено законсервировать фонды библиотеки и каталоги бывшего ИМЭ и принять за основу классификацию фонда по схеме Института Ленина, разработанную в 1927 г. В том же 1931 г. провели чистку аппарата – из 200 сотрудников чистку прошли только 109, среди уволенных были квалифицированные библиотечные работники.
В 1931 г. на работу в ИМЭЛ из аппарата ЦК ВКП(б) был направлен философ, математик Э. Кольман. Он возглавил комиссию по приему кабинетов. В докладной записке директору от 11 марта 1931 г. он сообщал о недостатках, которые были им обнаружены. Так, в кабинете международных отношений план не выполнялся, да и сам план не включал важнейшие вопросы международной политики. «В научно-справочном кабинете библиографию Маркса составляли из случайных материалов. Коллекция вырезок из газет – это буржуазное бюро вырезок, без соответствующей критики, - безобразно хранилась». В кабинете К. Маркса, которым руководил Рязанов, по мнению комиссии, не было никакой научной работы. Ее выводы – «перестроить всю работу, имея в виду вовлечение актива из Института Красной профессуры и других институтов». Другая комиссия отмечала, что в кабинетах не велась исследовательская работа, «не говоря уже об изучении ленинизма». В кабинетах не было ни одной книжки Ленина. В кабинете философии «собраны все идеалисты-мракобесы (Шопенгауэр, Гуссерль, Шпет и т.д.), к числу современных философов руководство кабинетов Ленина не причислило». Последовали выводы – «вся работа сознательно (подбор кадров, литературы, планов и т.д.) строилась так, чтобы удовлетворить личные научные (и политические) интересы жрецов науки (Рязанова, Деборина и др.)». В результате проверки кабинета социологии выяснили, что он был ориентирован на исключительное изучение доклассового общества, а «по заказам заведующего этим кабинетом косвенно изгонялось все, что в какой-либо мере касалось вопроса о классах и классовой борьбе».
Началась чистка фонда. На заседании дирекции 16 апреля 1931 г. было одобрено произведенное сокращение количества журналов. Создали специальную комиссию (Кольман, Юдин, Ракоши, Цобель, Цируль - заведующая библиотекой) для просмотра списка сокращаемых журналов и установления, что должно остаться в Институте (срок 10 дней).
Библиотека Института В.И.Ленина была готова к открытию в феврале 1927 г. В ее фонде к тому времени было уже 400 000 томов, из них нелегальных изданий – 15 000, и большая коллекция русской периодики. Прежде всего перед библиотекой стояла задача собрать все прижизненные издания произведений В. И. Ленина и публикации о его жизни и деятельности. Фонд включал литературу по истории России, политических партий и движений. В библиотеку влились коллекции эмигрантских библиотек, привезенные на пароходе «Тобольск»: из Парижа - библиотека ЦК РСДРП, из Женевы – библиотека имени Г. А. Куклина, из Лондона – русская читальня, основанная Тепловым, из Цюриха – остатки библиотеки, основанной в XIX в. П. Л. Лавровым.
В 1925-1927 гг. была приобретена за 5000 долларов библиотека Бунда. В отчете Н. С. Ангарского о библиотеке и архиве Бунда от 27 февраля 1927 г. приведена краткая характеристика поступающих материалов. Это легальные издания XIX и XX веков, включая комплекты журналов «Жизнь», «Начало», «Отечественные записки», «Русская мысль», газеты «Товарищ», «Сын Отечества» и др. Упоминались книги Волгина, Гурвич, Даниэльсона, Зибера, Туган-Барановского, Янжула, первое русское издание «Капитала» К. Маркса (1872), большое количество брошюрной литературы 1905-1906 гг. (94 ящика к этому времени уже прибыли в Москву), иностранные социалистические журналы и газеты (“Humanite”, “Victoire”, “Hamburger Echo”, “Volksstimme” и др.), печатные издания на французском, немецком, армянском, грузинском, польском и еврейском языках. Среди русской нелегальной литературы находились комплекты «Искры», «Вперед», «Пролетарий», венская «Правда», «Социал-демократ» и другие издания. Специально подчеркнул Ангарский и важность приобретения периодической нелегальной печати XIX века – комплекты «Вестника народной воли», «Русского рабочего», «Работника», «Черного передела», «Южного рабочего».
Среди иностранных изданий особо значимыми приобретениями считались протоколы Международных социалистических конгрессов, съездов австрийской и немецкой социал-демократии, рабочих конгрессов 1876-1893 гг. на французском языке. В коллекции оказались и листовка за подписью Г. В. Плеханова, изданная в Париже в 1892 г. русской охранкой (в настоящий момент есть только в ГОПБ), и книга В. И. Ленина «Две тактики» с посвящением автора Г. Гапону. Ангарский также предположил, что листовка Ленина «О национальной гордости великороссов» (1914) была издана Берлинской охранкой. По-видимому, он имел основания так считать.
Интересное собрание бывшего чиновника департамента полиции Л. Меньщикова, автора книги «Охрана и революция», купили за 10 000 рублей также в 1925-1927 гг. Эта коллекция, в своем большинстве, состояла из так называемых «вещественных доказательств» по делу арестованных революционеров. В 1936 г., заплатив 51 000 франков, Институт купил архив и библиотеку Дитмана. Много книг было подарено Институту, куплено в России и за рубежом. При объединении Института Ленина с Истпартом в 1928 г. библиотека получила редкую по полноте коллекцию нелегальных изданий. В постановлении ЦК ВКП(б) от 28 августа 1928 г. об объединении был пункт о библиотеке – «поручить дирекции обеспечить библиотеке Института собрание полных комплектов всех партийных изданий за все годы, для чего обязать все учреждения и библиотеки (Комакадемии, Института Маркса и Энгельса, Центральный архив, Академию наук, Публичную библиотеку в Ленинграде, Библиотеку имени В. И. Ленина и т.д.) передать Институту все такие издания, отсутствующие в библиотеке Института».
Дар дипломата Е. А. Гнедина (старшего сына А. Л. Парвуса) в 1928 г. послужил основой замечательной коллекции по первой мировой войне. Это была библиотека основанного Парвусом в Копенгагене «Научного общества для изучения социальных последствий мировой войны» (в некоторых источниках «общество» называется «институтом»). Один из сотрудников Парвуса А.Зурабов свидетельствовал, что при основании Общества в 1915 г. Парвус поведал об источниках средств, утверждая, что получил их от хлебных поставок. Библиотека была общедоступной и держалась вне политики. Ее целью стало собирание и обработка материалов о войне. В хорошо оборудованном читальном зале в 1916 г. находилось более 1000 книг и периодика (на русском языке – 41 название, на французском – 25, на немецком – 122, на английском – 41). Обществом руководила коллегия, выпускались бюллетени на трех языках с обширной библиографией и статистическими материалами по всем странам, включая и нейтральные (около 100 и более страниц каждый). Так, один из номеров бюллетеня содержал материал о потерях первого года войны.
Местонахождение этой библиотеки, до выхода в свет воспоминаний Гнедина (1977 г.) и обнаружения новых архивных данных, было неизвестно. Гнедин отметил, что в собрании писем М. А.-Нексе, появившемся в 1970 г., опубликовано его письмо секретарю Коминтерна М. В. Кобецкому от 1 декабря 1920 г., которое проясняет судьбу библиотеки: «В качестве посредника от имени К. Деринга я предложил советскому правительству большую библиотеку…(Парвус-библиотека). Эта библиотека теперь оценивается во много сотен тысяч крон и представляет большую ценность. Все это я сообщил через Литвинова, но до сих пор не получил ответа». Редактор публикации писем Нексе в 1970 г. в примечании своеобразно прокомментировал факт загадочного исчезновения библиотеки. Очевидно, писал он, это объясняется тем, что «Гнедин получил библиотеку и архив в счет своей доли наследства - около 100 000 золотых марок (хотя реальная стоимость библиотеки была значительно больше указанной суммы) и распорядился коллекцией по своему усмотрению». В бывшем партийном архиве сохранилась справка, посланная в финансовый отдел ЦИК СССР с сообщением о принятии библиотекой Института библиотеки Парвуса: «Других документов представлено быть не может, т.к. библиотека по практическим соображениям куплена лицом, имеющим преимущественное право, и предана Институту с тем условием, что факт продажи библиотеки не может быть официально оформлен».
В составе Института был кабинет юношества, при котором организовалась и библиотека, входящая как часть в общую библиотеку Института. С 1931 г. читальный зал работал до 22.00. Для иностранных приобретений библиотека получала валюту (за 1932 г. было израсходовано 4010 рублей).
Библиотека систематически страдала от отсутствия квалифицированных кадров. В докладной записке руководства библиотеки директору Института в 1935 г. содержится констатация печального положения библиотеки, где 300 000 томов не отражены в систематическом и предметном каталогах, для ликвидации этого положения предлагалось вдвое увеличить штат. Поскольку заработная плата работников библиотеки ИМЭЛ была ниже, чем в других библиотеках (в 1935 г.), то заведующая библиотекой Цируль предлагала ввести систему внеплановой работы сотрудников за дополнительную плату и просила дирекцию утвердить перечень расценок на отдельные виды работ по каталогизации книг и дублированию карточек (всего в списке значилось 22 вида работ).
К 1936 г. была закончена разборка неосвоенной литературы и в фонд включили около 11 000 томов. Дирекция настаивала на ускорении темпов разгрузки библиотеки от ненужных изданий, предлагала представить план с точным перечнем тех фондов, которые необходимо немедленно передать безвозмездно другим организациям: «подлежат передаче – 1) фонд дореволюционных русских журналов и текущих, 2) иностранные журналы, кроме важнейших, 3) ненужная библиотеке русская литература из неосвоенных фондов».
В 1936 г. из библиотеки уволили 42 работника, а приняли на работу только 19. Арестованным оказалось руководство библиотеки (заведующая библиотекой Цируль и ее заместитель – Штейн) и две сотрудницы. В конце 1938 г. Адоратский направил в ЦК ВКП(б) письмо, в котором написал о состоянии библиотеки: «Библиотека в настоящее время, по причине вредительства, проводившегося в ней врагами народа в течение ряда лет, находится в очень тяжелом состоянии. Работа по комплектованию, обработке, разборке и хранению фондов страшно запущена. В настоящее время в библиотеке нет даже заведующего». Адоратский просил назначить на эту должность А. В. Зорину из библиотеки имени В. И. Ленина.
План работы библиотеки на 1939 г. очень насыщен – здесь и обслуживание научно-исследовательской работы Института, партийных и правительственных учреждений, и развертывание научно-библиографической работы, и освоение фондов бывшей библиотеки ИМЭ, и обработка коллекции 1848-1849 гг., и доукомплектование штата (вместо положенных по штатному расписанию 64-х, работали только 44 сотрудника). Но подлинная картина состояния библиотеки отразилась в стенограмме совещания актива ИМЭЛ от 7 января 1939 г. В связи с переходом ИМЭЛ в ведение отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) была назначена комиссия для глубокой проверки всей работы Института. Комиссия констатировала «растерянность дирекции, которая выпустила бразды правления из своих рук». В выступлении на совещании исполнявший обязанности заведующего библиотекой Вейсберг отметил царившую в библиотеке бесхозяйственность, полный развал работ на отдельных участках. Около 300 000 томов ждали оформления. «С 1926 года библиотекой руководили лица, которые потом оказались врагами народа, а кураторы от дирекции тоже оказались врагами. Враги изъяты около двух лет назад, а положение библиотеки как было тяжелым, так и осталось». Отмечалось в выступлении и отсутствие внимания к библиотеке со стороны дирекции.
Постепенно шел и процесс ограничения числа читателей. В проекте постановления дирекции ИМЭЛ от 3 февраля 1935 г., в целях уточнения состава читателей, предписывалось их перерегистрировать. Впредь, при записи в читальный зал требовалось проверять командировочные удостоверения, в которых указывались: занимаемая должность и партийность, точно сформулированная тема и срок для ее изучения в библиотеке. От всех директоров научно-исследовательских учреждений, включенных в разверстку мест в читальном зале, предлагалось получить новые списки аспирантов.
В 1937-1938 гг. читальный зал был вообще закрыт почти на год. Когда его открыли, то читателей не набиралось более 24-25-ти. Запись в читальный зал производилась строго по отношениям из институтов и учреждений, решение о допуске выносил заместитель директора Савельев. Ненормальное положение с обслуживанием читателей волновало заместителя директора лишь по той причине, что «читателей нужно изолировать, т.к. они ходят по коридорам и могут бросить бомбу». Сотрудница К. Смирнова сигнализировала руководству, что библиотека и не приступала к ликвидации вредительства: «сотрудники и библиотека находятся в разных зданиях, книги не обрабатываются, в фонде много литературы, подлежащей специальному хранению, не проводятся производственные совещания».
В выступлениях часто затрагивалась тема работы библиотеки с литературой ограниченного доступа (специальное хранение), а также порядок получения белоэмигрантской прессы для библиотеки. До 1931 г. библиотека получала литературу в Международной книге по доверенности. Уже в 1932 г. руководящие партийные органы запрашивали список лиц и организаций, получавших эту прессу – «ИМЭЛ выписывал 41 название, а И. В. Сталин – только 14 названий». Характерен ответ ученого секретаря Института на запрос редколлегии биобиблиографического словаря деятелей революционного движения от 1 октября 1932 г. с просьбой допустить сотрудников словаря к работе с нелегальной и зарубежной литературой. 11 октября секретарь Бирман ответил: «За получением разрешения пользоваться послереволюционной зарубежной литературой необходимо обратиться в секретариат Центрального Комитета». В 1933 г. Международная книга вернула заказ ИМЭЛ с сообщением, что вся «белоэмигрантская и троцкистская литература выписывается исключительно с разрешения ЦК ВКП(б), куда вам и надлежит обратиться за разрешением». Уже в 1933 г. ИМЭЛ просил разрешение на выписку только 30 изданий и по просьбе отдела культуры ЦК ВКП(б) представил список из 9 руководящих сотрудников, имевших право на пользование этой литературой.
М. Зоркий в 1933 г. в письме к заместителю директора Института Орахелашвили предлагал пересмотреть состав выписываемой иностранной периодики, поскольку, по его мнению, «получали из-за границы много хлама, а важнейшие издания отсутствовали». Кроме этого, Зоркий требовал установить строгий порядок пользования периодикой из закрытого отдела читального зала, располагавшего социал-демократической и буржуазной прессой. Орахелашвили приказал заведующей библиотекой Цируль составить справку с объяснением причин проявления халатности в допуске к литературе ограниченного пользования.
В 1935 г. в ответе директора Института на запрос отдела культуры и пропаганды ЦК ВКП(б) от 2 марта 1935 г. сообщалось, что белоэмигрантскую литературу читает только директор, его заместитель, остальные ответственные сотрудники - по специальному разрешению директора или его заместителя.
В делах дирекции сохранился приказ № 40 по Главному управлению по делам литературы и издательств от 15 февраля 1935 г. об изъятии контрреволюционной и троцкистско-зиновьевской литературы (в дополнение к приказу от 10 января 1935 г.).
1) Подлежат безусловному изъятию:
а) работы, целиком принадлежавшие Троцкому, Зиновьеву, Каменеву, Сафарову и другим осужденным троцкистам и зиновьевцам.
б) сборники, учебники или хрестоматии, вышедшие в прошлые годы (до 1931 г.) в качестве учебных пособий или массовой литературы под редакцией упомянутых лиц или с их статьями или выдержек из них.
в) диапозитивы, листовки, плакаты с изображением упомянутых лиц и с выдержками из их произведений, а также их портреты.
Это указание должно быть распространено и на музеи революции.
Примечание: остается по одному экземпляру изымаемых изданий в особых фондах библиотек следующих учреждений: Академия наук, ИМЭЛ, а также библиотеки имени Ленина, Салтыкова-Щедрина, библиотека ИКП, Коммунистические университеты в Москве и Ленинграде и центральных библиотек главных городов Союза, республик, краев, областей и университетских городов.
2) Не подлежат изъятию следующие издания:
а) протоколы советских, партийных, профсоюзных и других съездов и конференций (стенографические отчеты), где имеются выступления или доклады упомянутых лиц.
б) тома сочинений Ленина и аналогичные материалы, например, ленинские сборники (в которых значится, «под редакцией Каменева»).
в) газеты и журналы со статьями упомянутых лиц».
В этом же деле и положение о специальном фонде библиотеки ИМЭЛ.
1) Специальный фонд библиотеки ИМЭЛ образуется из следующих видов литературы:
а) белоэмигрантская литература,
б) периодические и непериодические издания, изъятые по постановлению Главлита,
в) периодические и непериодические издания , с обозначением «Секретно. Только для членов ВКП(б). Не подлежит оглашению».
2)
а) Иностранная литература (периодическая и непериодическая) не подлежит выдаче для широкого пользования,
б) вырезки из иностранных газет не подлежат широкому использованию,
в) выдача литературы из специального хранения производится всякий раз только с письменного разрешения Директора Института с точным указанием какую именно газету или журнал разрешается выдать данному лицу,
г) выдаваемые из специального хранения издания не могут кем бы то ни было выноситься за пределы помещения фонда».
Заведующий отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) запрашивал у директора Института 21 марта 1936 г. списки сотрудников, пользовавшихся белоэмигрантской литературой, с точным указанием должности и партийного стажа. Заместитель директора Сорин и заведующая библиотекой Цируль сообщили Талю, что пользоваться этой литературой разрешает только Директор для каждого случая отдельно. За вторую половину 1935 и за 1936 г. указанной литературой никто не пользовался. И в 1937 г. пришел аналогичный запрос Таля в ИМЭЛ. Ответ был лаконичным – пользовались только Адоратский и его замы – Сорин, Савельев, Рабичев и Орахелашвили. 2 ноября 1937 г. заместитель директора Сорин сообщил в книжную экспедицию ЦК ВКП(б), что библиотекой ИМЭЛ заказано белоэмигрантских изданий – 16 названий, а на 1938 г. только «Социалистический вестник» и «Бюллетень оппозиции».
Существовала и инструкция о порядке получения, пользования и хранения белоэмигрантской и контрреволюционной литературы на языках народов СССР с пометкой «совершенно секретно». В этой инструкции определялся срок хранения литературы: «а) для газет – не более двух месяцев со дня поступления, б) для журналов и книг – не более одного года, в) по истечении срока хранения литература уничтожается порядком, установленным для секретной переписки.
Примечание: литература может быть уничтожена и ранее установленного срока, если надобность в ней отпала. Указанные установки не распространяются на библиотеки ЦК ВКП(б), Коминтерна, НКИД, ИМЭЛ, «Правда», разведуправление НКО и НКВД».
Даже А. Я. Вышинский обращался в ИМЭЛ 19 января 1937 г. с просьбой – «Для выполнения срочных и необходимых для меня задач дать возможность прокурору по особым поручениям при прокуроре Союза т. Шляпникову ознакомиться с докладами и материалами, хранящимися в ИМЭЛ:
1) Рукопись Пятакова «Пролетариат и право наций на самоопределение» (август 1916 г.) и ряд газет, а также печатные сборники о деятельности различных оппозиционных групп…».
На записке Вышинского стояла пометка «Весьма срочно».
В 1938 г. в Институт поступает сообщение отдела иностранной цензуры при уполномоченном СНК по охране военных тайн в печати, что с 10 июня 1938 г. введены условные знаки на всех печатных изданиях – шестигранник, названный в библиотеках «шайбой», за подписью начальника отдела иностранной цензуры Бендина.
Постановлением ЦК ВКП(б) от 26 октября 1940 г. на библиотеку ИМЭЛ были возложены обязанности по составлению рекомендательной библиографии марксистско-ленинской литературы, организации библиографирования всей выходящей в стране социально-политической литературы, созданию на базе реорганизованного журнала «Книга и пролетарская революция» критико-библиографического двухнедельника, ведущего рекомендательное библиографирование выходящей в стране социально-политической литературы. Институтом определялся и профиль нового журнала. В постановлении дирекции ИМЭЛ был четко определен круг тем для каждого центра, занятого библиографированием. Выполнение планов строго контролировалось руководством библиотеки.
12 июня 1941 г. Институт обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой об увеличении штата на 30 единиц. Предполагалось на 8 единиц расширить штат библиотеки. Но все планы нарушила война.
Список использованных архивных материалов и исследований:
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Е.Х. 181, 242-244, 384.
Оп. 125. Е.Х. 41.
Ф. 71. Оп. 1. Е.Х. 1-3, 32, 40, 46, 73, 205, 265, 273, 293.
Оп. 3. Е.Х. 3, 12, 29, 40-47, 50, 55, 61-63, 78, 98, 102, 109, 117, 121, 125,
127, 129, 130, 166, 186. Ч. 1-2.
Оп. 50. Е.Х. 103, 104-109, 111, 114, 115.
Ф. 82. Оп. 2. Е.Х. 1-9, 1427.
Ф. 374. Оп. 1. Е.Х. 1-6, 8, 9, 27.
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 133. Е.Х. 210.
Ф. 3316. Оп. 19. Е.Х. 682.
Актовые книги приобретений ГОПБ.
Библиография изданий ИМЭЛ при ЦК ВКП(б) с 1923-1/VI по 1934 гг. – М., 1934.
Библиотека Института В. И. Ленина (Хроника) // Печать и революция. – 1925. - Кн. 3. - С. 317-318.
Бюллетень Института К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. - М., 1926. - № 1. С. 17-20, 35-44.
Волгин В.П. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса // Научный работник. - М., 1926. - № 3. - С. 27-36.
Выставка Маркса и Энгельса // Летописи марксизма. - М., 1928. - Т. 6. - С. 163-164.
Гнедин Е. Катастрофа и второе рождение: мемуарные записки. – Амстердам, 1977. - С. 62-65, 87-88, 97-99.
Голосовкер М., Нечкина Д. Выставка по истории Великой Французской революции // Летописи марксизма. - М., 1928. - Т. 5. - С. 126-154; Т. 7-8. - С. 251-269.
Голосовкер М. «Парижская Коммуна 1871» (Выставка) // Летописи марксизма. - М., 1928. - Т. 7-8. - С. 251-269.
Горфункель А. Х. Неизвестный автограф Т. Кампанеллы // Европа в средние века. - М., 1972. - С. 355-364.
Идейный арсенал коммунистов. – 3-е изд. - М., 1979. - С. 180-194.
Из доклада наркома просвещения А. В. Луначарского о культурных достижениях Советской власти за 10 лет на юбилейной сессии ЦИК СССР 17 октября 1927 г. Об Институте К. Маркса и Ф. Энгельса // Летописи марксизма. - М., 1927. - Т. 4. - С. 145.
Иностранная печать об Институте К. Маркса и Ф. Энгельса // Летописи марксизма. - М., 1927. - Т. 4. - С. 150-159; 1929. - Т. 9-10. - С. 231-246.
Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. – М., 1930.
Институт Карла Маркса и Фридриха Энгельса в Москве // Наш союз. - Париж, 1927. - № 36(67). - С. 5; № 37(68). - С. 7; № 38(69). - С. 7; № 40(71). - С. 5-6.
Кананов П. Библиотека Института К. Маркса и Ф. Энгельса // Библиотечное обозрение. - М., 1926. - Кн. 1-2. - С. 157-161.
Киясов С.Е. Сильвен Марешаль. – Саратов, 1987.
Кольман А. (Э.). Мы не должны были так жить. – Нью-Йорк, 1982. - С. 165, 171-172.
Кончаловский Д. От гуманизма к Христу. – Paris, 1971. - С. 204-218.
Лукин Н. Парижская Коммуна 1871 г. – М., 1926. - С. 8-9.
Луппол И. Библиотека Института К. Маркса и Ф. Энгельса и его издательская деятельность // Книгоноша. - М., 1925. - № 35. - С. 4-5.
Международное рабочее движение. – М., 1976. - Т. 1. - С. 411, 413, 423-425.
Модель Б. Л. Новые источники по истории идеологической борьбы во Франции в период Фронды (мазаринады) // Ученые записки Кишиневского университета. - Кишинев, 1957. - Т. 26. - С. 131-144.
Мосолов В. Г. Библиографические раритеты: (О редких изданиях произведений К. Маркса и Ф. Энгельса, хранящихся в библиотеке ИМЛ) // Новый мир. - 1958. - № 5. - С. 215-217.
Мосолов В. Г. Обзор документальных материалов по истории I Интернационала в фондах библиотеки ИМЭЛ // Информационно-методологический бюллетень Библиотеки ИМЭЛ. - М., 1959. - № 3. - С. 16-49.
Отчет Института В. И. Ленина XIV партийному съезду. - М., 1925. - С. 45-58.
Отчет Института В. И. Ленина XV партийному съезду. - М., 1927. - С. 29-38.
Постановление ЦИК СССР об объединении Института Карла Маркса и Фридриха Энгельса при ЦИК Союза ССР с Институтом Ленина при ЦК ВКП(б) 3 ноября 1931 г. // Сборник руководящих материалов по архивному делу (1917- июнь 1941). – М., 1961. - С. 257.
Процесс контрреволюционной организации меньшевиков (1 марта – 9 марта 1938 г.): Стенограмма судебного процесса: Обвинительное заключение и приговор. – М., 1931. - С. 139-150.
Работы Жана Поля Марата и литература о нем в кабинете истории Франции // Летописи марксизма. - М., 1927. - Т. 3. - С. 152-159.
Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. - М., 1996.
Рязанов Д. Б. – ученый, государственный и общественный деятель. – М., 2000.
Рязанов Д. Б. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. – М., 1923.
Рязанов Д. Б. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. – М., 1924.
[Савельев М.] Работа Института Ленина // Пролетарская революция. - М., 1925. - № 1. - С. 266-272.
Сапрыкин Ю. М. Борьба Гаррингтона и его группы за республику // Средние века. -М., 1957. - Вып. 9.- С. 357-383.
Семейко Н. Книжные богатства и исторические документы Института К. Маркса и Ф. Энгельса // Труд. - 1922. - № 83.
Сообщение Д. Б. Рязанова об Институте К. Маркса и Ф. Энгельса // Летописи марксизма. - М., 1927. - Т. 4. - С. 146-149.
Сочинения Л. Клоотса в кабинете истории Франции // Летописи марксизма. - М., 1927.- Т. 2.- С. 175-176.
Сочинения Р.Оуэна в кабинете истории социализма // Летописи марксизма. - М., 1927. - Т. 2. - С. 177-179.
Список справочных фондов Библиотеки ИМЭЛ на 15 апреля 1934 г. - М., 1934.
Суровцева Т. А. Фонд архивного хранения // Информационно-методологический бюллетень Библиотеки ИМЭЛ.- М., 1957.- № 1.- С. 51-55.
Труды английских экономистов XVII века (1582-1708) // Летописи марксизма.- М., 1926. - Т. 1. - С. 142-151; 1927. -Т. 2.- С. 173-175.
Fichteана в кабинете философии // Летописи марксизма.- М., 1926. - Т. 1. - С. 138-141.
Хорева О. А. Коллекция А. Гельферта по истории революции 1848-1849 гг. в Австрийской империи // Новые материалы о жизни и деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса и об издании их произведений. - М., 1988. - Вып. 4. - С. 62-83.
Цобель Э. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса // Печать и революция. - М., 1927.- Кн. 7. - С. 257-269.
Читальный зал Института К. Маркса и Ф. Энгельса // Летописи марксизма. - М., 1928.- Т. 6. - С. 171-173.
Шаллай Э. Институт Ленина при ЦК ВКП(б) // Пролетарская революция.- М., 1927. - Кн. 7. - С. 273-274.
Шарапов Ю. П. Центральное книгохранилище партии // Вопросы истории КПСС. -М., 1958.- № 4. - С. 211-212.
Daline V., Scutta A., Soboul A. Inventaire des manuscripts et imprimes de Babeuf. – Paris, 1966. P. 93-105.
David Borisovich Rjazanov und die erste MEGA. – Berlin, Hamburg, 1997.
Erfolgreiche Kooperation: Das Frankfurter Institut fur Sozialforschung und das Moskauer Marx-Engels-Institut (1924-1928). – Berlin, Hamburg, 2000.
Silberner E. The Works of Moses Hess. An Inventory of his Signed and Anonymous Publications, Manuscripts and Correspondence // Bulletin of the International Institute of Social History. – Amsterdam, 1954. № 1. P. 4-42; № 3. P. 221-266.